Вернувшись домой из Страны Прозрачных Вод, Носишка никак не могла успокоиться.Каждую ночь видела она во сне Принца Серебряную Рыбку, доктора Улитку, дону Паучиху и других своих новых друзей.
Она их все время вспоминала, и Эмилия тоже. Кукла говорила уже совсем хорошо, но более упрямого существа свет не создавал. Ни разу не сказала она «доктор Улитка», а все: « доктор Утка» или уж в крайнем случае «доктор Утятка».
Носишка смеялась : «Ну кто справится с этой сумасшедшей!»
Дона Бента тоже привязалась к кукле: выходки Эмилии, ее нелепые и всегда неожиданные «идеи» очень развлекали старушку. По вечерам она брала Эмилию на руки и рассказывала ей сказки и разные истории. О, никто так не любил слушать истории, как упрямая маленькая кукла! Целый день она клянчила: «Расскажите мне историю про этот шкаф!» Или: «Какая это птичка кричит?.. Ах, кукушка… Расскажите мне историю про кукушку!» Когда она узнала, что к ним на все лето приезжает Педриньо, внук доны Бенты, то стала тотчас же просить, чтобы ей рассказывали его историю.
– Но у Педриньо не еще никакой истории, – отвечала дона Бента смеясь, – это мальчик десяти лет, он никуда не выезжал из дома, кроме как сюда, к нам, и поэтому еще ничего особенного не сделал и ничего особенного не видел. Какая же у него история?
– Миленький ответ! – возмутилась Эмилия. – А вон та книжка в красной обложке, которая у вас на полке лежит, тоже никуда из дома не выезжала, но в ней ведь больше десяти историй!
Дона Бента повернулась к тетушке Настасии:
– Эта Эмилия говорит столько глупостей, что голова кругом идет!
– Это потому, что она из тряпок, сеньора…– объяснила тетушка Настасия, – и из простой такой материи, бумажной. если б я знала, что она станет говорить, я б ее лучше из шелка сшила или хоть из того шерстяного лоскутка, что остался от вашего платья, знаете?
Дона Бента посмотрела на тетушку Настасию в задумчивости, находя, что это объяснение слегка смахивает на «идеи» Эмилии…
В эту минуту показалась Носишка с письмом в руке.
– Письмо от тети Тоники, бабушка! – сказала она. – Наверно, пишет, когда Педриньо приедет.
Дона Бента вскрыла конверт и прочла письмо: Педриньо должен был приехать через неделю.
– Неделя! – огорчилась Носишка. – Как долго! А мне так хочется рассказать ему про Страну Прозрачных Вод!..
– Что это еще за страна? Ты мне ни о чем таком не говорила, – удивилась дона Бента.
– Не говорила и не скажу, потому что вы все равно не поверите. Ах, бабушка, что за страна! Сколько там чудес! А коралловый дворец – да такой можно только во сне увидеть!.. Нет, нет, вы с тетушкой Настасией все равно не поверите. Вот Педриньо поверит, я знаю. Когда он приедет, я ему все расскажу, все, все…
Дона Бента действительно никогда не верила чудесным историям Носишки. Она всегда смеялась: «Это она во сне видела!» Но с тех пор как Эмилия научилась говорить, дона Бента стала задумываться и как-то раз сказала своему другу, тетушке Настасии:
– Это такое чудо, Настасия, просто не знаю, что и думать: мне начинает казаться, что и другие Носишкины истории – не только сны.
– И я так считаю, сеньора, – отозвалась добрая негритянка. – Я тоже раньше-то не особо верила, а теперь так просто диву даюсь. Ну где ж это видано, чтоб куколка, которую я сама, вот этими руками, сшила из тряпок,– и вдруг разговоры разговаривать!.. Как человек!.. Не знаю, не знаю, сеньора, или мы стареем, или пришел конец света!..
И старушки смотрели друг на друга, укоризненно покачивая головами. Носишка ужасно не любила ждать: приедет, не приедет, когда приедет… Терпенье лопается… У нее, наверно, совсем бы испортилось настроение, если бы к этому времени не поспели жабутикабы. Ах, какие они вкусные! В саду у доны Бенты росло три деревца, но хватило бы и одного, чтобы все в доме не только насытились, но и объелись. На этой неделе плоды на деревцах уже поспели, и Носишка, осмотрев опытным глазом ветки, нашла, что каждая жабутикаба теперь «как раз» и пора начинать есть. И она стала проводить целые дни на ветках, как обезьянка. Выбирала самую спелую жабутикабу, клала в рот – и крак! – прокусывала – с-с-с! – высасывала сок и – трах! – кидала кожуру на землю.
Но кожура недолго оставалась лежать на земле… Под деревом бессменно дежурил второй потребитель жабутикаб. Это был маленький, плотный и очень прожорливый поросенок, которого в доме прозвали «Рабико», что значит «бесхвостый» или «короткохвостый», потому что хвостик у него был хоть и крючком, но уж очень коротенький. Как только Рабико увидит, что Носишка уже взобралась на дерево, он сразу же прибежит и встанет внизу, ожидая, когда на него посыплется кожура. Каждый раз, когда сверху раздавалось «крак!» и «трах!», снизу сразу же отзывалось: «хруп» – и Рабико начинал с чавканьем жевать кожуру. Так что дерево с утра до вечера оглашалось этой музыкой: «крак, с-с-с, трах, хруп; крак, с-с-с-с, трах, хруп…»
Но в конце концов жабутикабы кончились. Только то тут, то там, на самых высоких ветках, оставались еще два-три плода, но почти все попорченные осами.
Рабико – хру, хру, хру! – иногда появлялся еще под деревом по привычке. Постоит немного, очень серьезный, мрачный даже, подождет: вдруг еще какая-нибудь кожура… Но нет, сверху больше ничего не падало, и Рабико удалялся, повесив голову: хру-у, хру-у, хру-у…
Носишка тоже иногда приходила с толстой палкой и, подняв и палку и нос кверху, старалась «выудить» что-нибудь.
– Хватит, девочка! – крикнула как-то раз тетушка Настасия, наблюдавшая эту картину с речки, где полоскала белье. – Целую почти неделю на дереве просидела,все равно что обезьян лесной! Поди-ка помоги мне белье развесить, оно лучше будет!
Носишка бросила палку прямо на поросенка, сказавшего с упреком: «хру!», – и, сунув Эмилию вниз головой в карман передника, побежала на речку. Жабутикабы, и правда, кончились, и опять началось ожидание: приедет, не приедет, когда приедет?https://mirskazkitop.ru/skazki/pedrino